Как бы ни прятался человек за социальными масками, его выдают любые мелочи. Даже то, как он откусывает кусок хлеба, расскажет о нем больше, чем любая анкете. Впрочем, пример с хлебом не очень удачный. Лучше всего человек виден в том, как он испражняется. Испражнение – интимный процесс, который как никакой другой приближает нас к природе. Приседая на корточки и оголяя зад, принимая это ежедневное унижение перед природой, человек чувствует себя посаженным на одну ступеньку с любой тупой обезьяной, не догадавшийся скроить себе штаны.

Во время дефекации с человека сходит вся наносная социальная и ролевая шелуха. Может, и потому принято так тщательно прятать этот процесс от посторонних глаз. Если говорить халва – во рту слаще не станет, но если весь день говорить о говне – его запах будет преследовать вас постоянно. Слово за образ, обонятельные галлюцинации за навязчивую идею – и готово, меня вынесло в спонтанную медитацию на дерьмо. Конечно, лучше бы погружаться в более приятные темы, но как вышло, так вышло. Итак, классификация какальщиков.

Кто-то неторопливо и задумчиво какает с газеткой и сигареткой, не обращая ни малейшего внимания на нервные постукивания с дверь с другой стороны. Для этих людей дефекация священна. Такие люди никогда не осквернят даже названия: они никогда не скажут про процесс грубого слова, например, срал или обдристался – только утонченно – какал: “Ну и что, что опоздаем! Я КАКАЛ!”. Любители долгого каканья, как правило, занудливы, неторопливы, занимают невысокие руководящие посты и обладают устойчивой психикой.

В противоположность им категория людей, которые облегчаются, как птицы – буквально на ходу, на секунду присев на край унитаза. Они всегда в движении, вечно спешат и ничего не успевают. Они любят получать все немедленно, но прикладывать к процессу усилия – не для них. Любая некачественная пища вызывает у них диарею, так на физическом уровне проявляется их нетерпеливость.

Некоторые гадят тяжеловесно, как лошади. Такие люди склонны отдаваться какому-либо делу всей душой, будь то бизнес или выращивание овощей на приусадебном участке. Они взвешивают свои поступки и продумывают действия. Они упорядочены и последовательны. С ними трудно спорить, но не так трудно, как со сторонниками тугого стула.

Сторонники туго стула срут, сопровождая процесс яростными потугами и покраснением лица. Они срут, горестно кряхтя или воинственно покряхтывая.  Они срут, словно прорываются через жизненные трудности.

Как правило, вся их жизнь – непреходящая борьба за существование. Беда в том, что эта напряженная борьба заключается только в их сознании. Как правило, эти люди холеричны, слегка истеричны и категоричны в суждениях. Они всегда обращают внимание на цвет, запах и консистенцию своего говна. И смывают его с чувством глубокого удовлетворения. Люди этой категории страдают запорами – иначе их существование (опять-таки, в их системе их личных жизненных установок) теряет кайф.

На самом деле, дефекация по степени физических ощущений – второй кайф после секса. В этом мало кто признается.
Есть еще брезгливые. Они стыдятся всех стадий процесса. Для них нет ничего ужаснее, чем пукнуть в общественном месте. Испортив воздух, они и тушуются и стараются как можно быстрее уйти с места преступления. Можете себе представить, через какие эстетические муки они принимают, когда им приходится насыщать концентрированным запахом туалетные комнаты.

Они старательно смывают со стен унитаза размазанное говно и щедро опрыскивают после себя помещение освежителями воздуха – лишь бы никто не заподозрил их в таком неприличном поведении. Люди этой категории неуверенные в себе идеалисты, склонные к романтике.
Не сомневаюсь, что эту тему можно развивать бесконечно, но с меня хватит.

P.S.  Хотя нет…не хватит, не верите что все так и есть, думаете вешаю лапшу на уши? Нет,  не лапшу на уши, а ГОВНО на нос!